Dec. 13th, 2012

germanenka: (original GERMANENKI)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] chugeka в Куда сдавать ртутные градусники




Что делать если вы не приемлете
Народные советские способы: замести веничком и спустить в унитаз, просто в мусорку, выбросить в окно – мы даже не рассматривали. Предания гласят, что раньше разбитые градусники принимали в аптеках, но это, похоже, история из совсем уж дремучих советских времён.
Интернет выдал сайт - http://www.kudagradusnik.ru, но и там внятных ответов не содержалось.
Петя позвонил в МЧС, они рекомендовали обратиться в Управу или в ДЭЗ. Я вспомнила, что даже разбитую ртутную лампу в диспеческой не хотели принимать (что это она у меня здесь будет лежать? – спросила диспеческая недовольным голосом), так что пришлось ссылаться на районную газету, где так и было написано «да, она у вас там будет лежать, пока вы её не вывезете». Похоже, диспеческая гораздо больше боялась администрации района, а не ртутных паров, поэтому быстро согласилась.
Я подумала, что даже если я заставлю их принять этот несчастный градусник, его после моего ухода отправят прямиком в унитаз, за окно или в мусорный контейнер.
Поэтому мы пошли другим путём…

Куда можно сдавать градусники!
Мы сдали свой градусник вот в эту контору:
Экорецикл (спасибо, ребята, вы нас спасли!!!)
позвонили по телефону: (499) 478-81-40 и отвезли градусник на Студёный проезд, 14

Какие ещё у нас были варианты:
1. Экопроф
Им мы не звонили, но они сами (!!!) в комментариях предлагали везти градусники к ним.

2. Мерком
Находятся в Лыткарино, берут, похоже, 40 рублей за приём градусника. Вроде бы, были комментарии, что соглашались принять градусник, но ехать далековато, да.

3. Экотром
На этот сайт мы вышли через адрес Варшавское шоссе, 93, где, якобы, принимают градусники. На сайте устаревшая информация по телефонам ДЭЗов, что не внушает доверия, зато там можно найти списки всех этих ДЭЗов, если захочется им принести лампы, например.
В общем, я бы и туда набивалась с нашим градусником, но в последнюю очередь.

germanenka: (original GERMANENKI)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] chergen в Что сделать из коробок?
Оригинал взят у [livejournal.com profile] mariademina в Что сделать из коробок?
Совершенно неожиданно муж на днях решил разобрать кладовку. И совершенно случайно заготовил около 15 коробок на выброс. И надо же было так приключиться, что именно в этот день мне попался пост про то, что можно делать с коробками.
Ну, не случайно же;)?
Мне почему-то пицца очень понравилась!

не знаете во что еще поиграть с ребенком ?

игрушки уже девать некуда...

а новые покупать не хочется или нет возможности ?

вот что можно соорудить из обычных картонных коробок вместе с детьми ! 

1746943_170015145_W5Kb6y4U_c (550x426, 81Kb)


Много идей! )

germanenka: (Default)
Восток не создал никакого эквивалента нашей психологии, ограничившись одной метафизикой.
Критическая философия, мать современной психологии, осталась для Востока столь же чуждой, как и для средневековой Европы. Потому-то слово "ум" (mind) употребляется на Востоке в метафизическом смысле. Наше западное понимание ума утратило это значение за время, прошедшее после Средних веков, и нынче это слово обозначает "психическую функцию". И хотя мы не знаем, да и не делаем вид, будто знаем, что такое "психика", мы все же в состоянии возиться с феноменом "ума".
Мы не признаем, что ум есть метафизическая субстанция или что существует связь между индивидуальным умом и гипотетическим Вселенским Умом (Universal Mind). Поэтому наша психология – это исключительно наука о феноменах без каких бы то ни было метафизических импликаций. Результатом развития западной философии двух последних столетий стало то, что ум оказался изолирован в своей собственной сфере и лишился былого единства со Вселенной. Сам человек перестал быть микрокосмосом и подобием космоса, а его "душа" (anima) более не является единосущной scintill'ой, искрой Мировой Души – Anima Mundi.
Соответственно такая психология трактует все метафизические положения и утверждения о уме и его структуре как продукты самогó ума, полагая их высказываниями, возникающими в конечном счете из определенных бессознательных диспозиций. Она не считает их абсолютно бесспорными или даже вообще способными установить некую метафизическую истину. Мы не располагаем интеллектуальными средствами, которые бы позволили нам определить, правильна ли такая установка или неправильна. Мы знаем только, что общезначимая достоверность любого метафизического постулата, – скажем, о Вселенском Уме, – не доказана и не может быть доказана. И когда ум заверяет нас в существовании Вселенского Ума, он, с нашей точки зрения, просто делает некое утверждение. Мы нисколько не допускаем, что этим утверждением доказывается существование Мирового Ума. Против подобных рассуждений нечего возразить, но доказательств, что наш вывод безусловно верен, тоже нет. Иными словами, столь же вероятно, что ум наш есть не что иное, как доступное нашему восприятию проявление Вселенского Ума; но мы не знаем, и даже представить себе не можем, как можно было бы узнать, так это или не так на самом деле. Поэтому психология утверждает, что ум не в состоянии ни описать, ни объяснить того, что лежит за его пределами.

Признавая, таким образом, положенные нашему уму границы, мы демонстрируем здравый человеческий рассудок. Я согласен, что расстаться с миром чудес, в котором живут и действуют созданные умом вещи и существа, – значит пойти на жертвы. В таком первобытном мире даже неодушевленные объекты наделяются животворной, исцеляющей, магической силой, благодаря которой они соучаствуют в нашей, а мы – в их жизни. Рано или поздно нам пришлось понять, что их власть – это наша собственная власть, а их реальная значимость – результат нашей проекции. Теория познания – всего лишь последний шаг из юности человечества, из мира, где сотворенные умом фигуры населяли метафизические небеса и метафизическую преисподнюю.
Однако вопреки этой неотразимой теоретико-познавательной критике мы все же упорно придерживались убеждения в том, что некий орган веры дает человеку способность познавать Бога. И вот на Западе развилась новая болезнь – конфликт между наукой и религией. Критическая философия науки стала, так сказать, негативно-метафизической – иными словами, материалистической – на основе ошибочного суждения: материю сочли реальностью, которую можно пощупать и познать. А ведь она – всецело метафизическое понятие, гипостазированное некритическими умами. Материя – это гипотеза. Говоря "материя", мы фактически создаем символ для чего-то неизвестного, которое с тем же успехом может оказаться "духом" или чем-то еще, быть может даже Богом. Религиозная вера, со своей стороны, никак не желает отречься от своего докритического мировоззрения. Вопреки призыву Христа, верующие пытаются остаться детьми, вместо того, чтобы стать как дети. Иисус – убедительный пример человека, который проповедовал нечто иное, нежели религия его отцов. Но imitatio Christi, (Подражание Христу (лат.), по-видимому, не содержит в себе той духовной и душевной жертвы, которую ему пришлось принести в начале своего пути, и без которой он никогда не стал бы Спасителем.
В действительности конфликт между наукой и религией обусловлен превратным пониманием обеих. Научный материализм лишь гипостазировал (приписал самостоятельное бытие общим понятиям) нечто новое. Он дал высшему принципу реальности другое имя и поверил, что тем самым создал нечто новое и разрушил нечто старое. Но как ни называть принцип бытия – богом, материей, энергией или как-нибудь еще – ничего от этого не возникает, а только меняется символ. Материалист – это метафизик поневоле.
Верующий, со своей стороны, по чисто сентиментальным причинам пытается удержать первобытное состояние ума. Он не собирается отказываться от первобытного, детского отношения к созданным умом и гипостазированным образам, а намерен и дальше вкушать ощущение защищенности и стабильности в мире, надзор за которым осуществляют могущественные, ответственные и добрые родители. Вера по возможности включает в себя sacrificium intellectus (жертвоприношение интеллекта лат.) (при условии, что есть чем жертвовать), но никогда не приносит в жертву чувства. Так верующие остаются детьми, вместо того чтобы стать, как дети, – они не обретают жизнь, потому что не теряли ее. Кроме того, вера в связи с этим входит в конфликт с наукой и отказывается от участия в духовных исканиях нашей эпохи.

Любой, кто пытается мыслить честно, вынужден признать недостоверность всех метафизических позиций, равно как и всех вероисповеданий. Ему приходится признать также недоказуемую природу всех метафизических положений и примириться с тем, что способность человеческого рассудка вытаскивать себя за волосы из болота ничем не подтверждается. Таким образом, весьма сомнительно, чтобы человеческий ум был в состоянии констатировать нечто трансцендентальное.

Материализм есть метафизическая реакция на внезапное осознание того, что познание – это способность ума, которая становится проекцией, как только выходит за пределы человеческой сферы. Эта реакция оказалась "метафизической", поскольку человек с посредственным философским образованием не смог разглядеть неизбежно следующее за этим гипостазирование; он не заметил, что материя – лишь другое имя для первопричины. В то же время образ мыслей верующего демонстрирует, какое сопротивление встречает у людей философская критика. Он демонстрирует также, сколь велик страх перед необходимостью отказаться от защищенности детства и ринуться в чуждый, неведомый мир – мир, управляемый силами, которым человек безразличен. По сути дела в обоих случаях ничего не меняется: человек и то, что его окружает, остаются на своих местах. Ему только надо увидеть, что он заключен в сфере своей психики и никогда, даже в безумии, не сможет выйти за эти границы; он должен знать также, что форма, в которой является ему его мир или его боги, во многом зависит от состояния его собственного ума.
Мне уже приходилось подчеркивать, что наши высказывания о метафизических предметах обусловлены прежде всего устройством нашего ума. Нам также стало ясно, что интеллект – отнюдь не "ens per se" (Сущее благодаря себе (лат.), самосущая или независимая способность ума, что он представляет собой психическую функцию и в качестве таковой зависит от особенностей психики как целого.

Философское утверждение есть продукт определенной личности, живущей в определенное время в определенном месте, а не результат чисто логического, безличного процесса, и в этом смысле оно в существенных своих чертах субъективно. Обладает ли оно объективной общезначимостью или нет, зависит от того, много или мало людей мыслят сходным образом. Изоляция человека в своей психической сфере вследствие теоретико-познавательной критики логически влечет за собой психологическую критику. Такой вид критики философы не любят, так как предпочитают считать философский интеллект инструментом совершенным и непредвзятым. И все же этот интеллект есть функция, зависящая от индивидуальной психики и определяемая со всех сторон субъективными обстоятельствами, не говоря уже о влиянии со стороны окружающих. Мы ведь уже настолько свыклись с этой точкой зрения, что "ум" полностью утратил свой вселенский характер. Он стал более или менее очеловеченной величиной без каких бы то ни было следов его прежнего метафизического и космического аспекта в виде anima rationalis (разумная душа (лат). В наши дни ум рассматривается как нечто субъективное или даже произвольное. После того как обнаружилось, что гипостазировавшиеся прежде всеобщие идеи суть принципы самого ума, мы постепенно начинаем сознавать, до какой степени весь наш опыт так называемой действительности является психическим: все мыслимое, чувствуемое и воспринимаемое представляет собой психические образы, и сам мир существует лишь постольку, поскольку мы способны продуцировать картину мира. На нас столь глубоко влияет факт нашего заточения в психическом и ограниченности им, что мы с готовностью заключаем в эту сферу даже то, о существовании чего не знаем; мы называем это "бессознательным".

Казалось бы всеобщая и метафизическая сфера ума сузилась таким образом до маленького круга индивидуального сознания, глубоко сознающего свою почти безграничную субъективность и инфантильно-архаическую склонность к безудержному проецированию и созданию иллюзий. Некоторые научно мыслящие люди из страха перед неконтролируемой субъективностью даже пожертвовали своими религиозными и философскими убеждениями. Компенсируя утрату мира, который жил в нашей крови и дышал в нашем дыхании, мы с энтузиазмом принялись копить факты, горы фактов, недоступные взору отдельного человека. Мы лелеем благую надежду на то, что это случайное нагромождение вдруг превратится в осмысленное целое, но никто в этом не уверен, ибо никакой человеческий ум не в состоянии охватить всю гигантскую сумму знаний, производимых массовым порядком. Факты заваливают нас с головой, но всякому отважившемуся на спекулятивное мышление придется оплачивать его нечистой совестью, – ибо эти самые факты тотчас начнут уличать его во лжи.

Западная психология понимает под "умом" умственную функцию психики. Ум – это присущая индивиду "разумность". В области философии еще можно встретиться с безличным Всеобщим Разумом, где он является, по-видимому, реликтом изначальной человеческой "души". Эта картина наших западных воззрений, быть может, чересчур утрирована, но, сдается мне, не так уж далека от истины. Во всяком случае, нашему взору открывается нечто подобное, когда мы сопоставляем наш склад ума с восточным образом мысли.
На Востоке ум – это космический принцип, сущность бытия вообще, тогда как на Западе мы пришли к мысли, что ум образует непременное условие познания, а потому и мира как представления. На Востоке не существует конфликта между религией и наукой, ибо наука там не зиждется на пристрастии к фактам, а религия – на одной только вере: Востоку свойственно религиозное познание и познающая религия . У нас человек несоизмеримо мал, и все дело решает милость Божия; а на Востоке человек и есть Бог, который спасает Себя Сам. Божества тибетского буддизма относятся к сфере иллюзорной видимости и порождаемых умом проекций, – тем не менее, они существуют; а у нас иллюзия остается иллюзией, и потому, собственно, ничем. Парадоксально, но факт: мысль у нас не обладает достаточной реальностью, мы обращаемся с ней так, как если бы она была ничем. Хотя мысль, бывает, и оказывается верной, мы исходим из того, что она существует лишь благодаря определенным, как говорится, сформулированным в ней, фактам. С помощью этой вечно изменчивой фатаморганы не существующих по сути мыслей мы можем создавать самые разительные факты вроде атомной бомбы, но нам кажется совершенно абсурдным, что где-то кто-то может на полном серьезе утверждать реальность самой мысли.

"Психическая реальность" – такое же спорное понятие, как "психика" и "ум". Оба последних понятия одни считают сознанием и его содержаниями, другие добавляют к этому также существование "смутных", или "подсознательных" образов. Одни включают в сферу психического инстинкты, другие их исключают. Подавляющее большинство считает психику результатом протекающих в мозгу биохимических процессов. Некоторые полагают, что психика обусловлена деятельностью клеток коры головного мозга. Другие отождествляют психику с "жизнью". И лишь совсем немногие рассматривают феномен психического как бытие per sе (само по себе, как таковое), делая из его признания таковым неизбежные выводы. Разве не парадоксально, что к этой категории бытия, этому обязательному условию всякого бытия, а именно к психике, относятся так, как если бы она была лишь наполовину реальной? На самом деле психическое есть единственная непосредственно известная нам категория бытия, ибо мы ни о чем не можем знать, если оно не примет сперва форму психического образа. Непосредственно достоверно только бытие психического. Практически, мир существует постольку, поскольку он принимает форму психического образа, и наоборот. Вот факт, до осознания которого Запад еще не дошел – за редкими исключениями вроде философии Шопенгауэра...

К. Г. Юнг
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ КОММЕНТАРИЙ
К "ТИБЕТСКОЙ КНИГЕ ВЕЛИКОГО ОСВОБОЖДЕНИЯ"

January 2013

S M T W T F S
  1 2345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 22nd, 2017 09:21 am
Powered by Dreamwidth Studios